Роман отчаяния и надежды

Проблематика романа М. Булгакова “Мастер и Маргарита”

Всякий художественный текст есть тайна, есть загадка, которую нужно разгадать. Этим он и привлекателен. Психолог Р. Шакуров считает, что преодоление “барьеров” в познании является изначальной потребностью человека (8, с. 77): раз не понятно или понятно не до конца, значит, я должен обязательно это понять, чтобы самоутвердиться в качестве полноценной личности. В процессе такого активного познания – “преодоления барьеров” – происходит развитие, интеллектуальный и

личностный рост. Тем и ценен художественный текст, что он таинственен, что его содержание скрыто и требует значительных усилий для своего раскрытия, разгадки. Использовать эту особенность художественного текста, поставив перед учениками ряд проблем (психологических, нравственных, философских), которые им захотелось бы разрешить, и есть задача учителя: это и более трудно, и более важно, чем объяснять, давать ответы на вопросы – вместо того, чтобы эти вопросы возбуждать.

Чрезвычайно благодарным материалом в этом смысле является Роман М. Булгакова “Мастер и Маргарита” – в силу его хрестоматийной сложности,

загадочности, неоднозначности. Какие же вопросы может вызвать у своих учеников учитель, читая вместе с ними Булгакова?

Центральная проблема романа – это проблема ДОБРА и ЗЛА. Почему в мире существует зло, почему оно часто торжествует над добром? Как победить зло и возможно ли это вообще? Что есть добро для человека и что есть зло для него? Эти вопросы волнуют каждого из нас, а для Булгакова они приобрели особую остроту оттого, что вся его жизнь была искалечена, смята торжествовавшим в его время и в его стране злом.

Центральный для понимания этой проблемы образ в романе – это, конечно же, образ Воланда. Но как относиться к нему? Действительно ли в нем воплощено зло? А что если Воланд – это положительный герой? В том самом доме в Москве, где жил некогда писатель и где находится “нехорошая” квартира № 50, на стене в подъезде уже в наше время кто-то изобразил голову Воланда и под ней написал: “Воланд, приходи, слишком много дряни развелось” (21, с. 28). Это, так сказать, народное восприятие Воланда и его роли, и если оно верно, то Воланд не только не является воплощением зла, но он-то и есть главный борец со злом! Так ли это?

Если выделить в романе сцены “Жители Москвы” и “Нечистая сила”, то что хотел ими сказать писатель? Зачем ему вообще понадобился сатана и его присные? В обществе, в той Москве, которую изображает писатель, царствуют подлецы и ничтожества, лицемеры и приспособленцы: Никаноры Ивановичи, Алоизии Могарычи, Андрии Фокичи, Варенухи и Лиходеевы – они лгут, наушничают, воруют, берут взятки, и до тех пор, пока не сталкиваются с подручными сатаны, им это вполне удается. Алоизий Могарыч, написавший донос на Мастера, вселяется в его квартиру. Степа Лиходеев, дурак и пьяница, благополучнейше работает директором Варьете. Никанор Иванович, представитель столь нелюбимого Булгаковым племени домкомов, прописывает за деньги и благоденствует.

Но вот появляется “нечистая сила”, и все эти мерзавцы вмиг оказываются разоблаченными и наказанными. Подручные Воланда (как и он сам) всесильны и всезнающи. Любого они видят насквозь, обмануть их невозможно. А ведь подлецы и ничтожества только ложью и живут: ложь – это способ их существования, это воздух, которым они дышат, это их защита и опора, их панцирь и их оружие. Но против “ведомства сатаны” это оружие, столь совершенное в мире людей, оказывается бессильным.

“Лишь только председатель покинул квартиру, из спальни донесся низкий голос:

– Мне этот Никанор Иванович не понравился. Он выжига и плут” (1, с. 109).

Моментальное и точнейшее определение – и за ним следует строго соответствующее “заслугам” наказание. Степу Лиходеева забрасывают в Ялту, Варенуху делают вампиром (но не навсегда, так как это, видимо, было бы несправедливо), Максимилиана Андреевича, киевского дядю Берлиоза, до смерти напугав, изгоняют из квартиры, самого Берлиоза отправляют в небытие. Каждому по заслугам.

Не правда ли, это очень напоминает карательную систему, но абсолютно совершенную, идеальную? Ведь Воланд и его свита защищают также и Мастера. Так что же – они и есть добро в романе? “Народное восприятие” оказывается верным? Нет, не все так просто.

С “народным” восприятием Воланда как санитара общества не согласна литературовед Л. Левина, для которой Воланд – традиционный сатана (10, с. 22). “Сатана – это (по Канту) обвинитель человека”, – пишет она (10, с. 18). Это также искуситель, соблазнитель. Воланд, по Левиной, во всем и во всех видит дурную сторону. Предполагая в людях злое, он провоцирует его появление (10, с. 19). В то же время Л. Левина считает, что “отказ от Христа (Иешуа) и – как неизбежное следствие – от ценности человеческой личности ставит героев в вассальную зависимость от князя тьмы” (10, с. 20). То есть все-таки зло в том, что люди отказываются от Христа. Однако Л. Левина видит зло скорее в нечистой силе, а людей как бы оправдывает. И основания для этого есть: ведь прислужники сатаны действительно провоцируют людей, толкая их на гадкие поступки, – как в сцене в Варьете, как в сцене “Коровьев и Никанор Иванович”, когда взятка даже сама вползла в портфель домкома. И все же Булгаков вряд ли хотел сказать, что спровоцировать можно каждого – ведь Мастера и Маргариту спровоцировать нельзя.

Так что, наверное, уместнее сказать, что Коровьев сотоварищи лишь выявляют, вытаскивают на свет Божий все то гадкое, что есть в людях, а не создают это гадкое. Такой точки зрения придерживаются многие критики. “Нечистая сила в “Мастере и Маргарите” не без юмора обнажает перед нами людские пороки”, – пишет, например, Б. Соколов (5, с. 33). По его мнению, в романе Булгакова сатана представлен “как беспристрастный и высокий судия рода людского, выявляющий его пороки и добродетели” (5, с. 35). В. Акимов считает, что “столкновение с ними (нечистой силой) – это столкновение с самими собой” (11, с. 82). Власть нечистой силы проявляется, по его мнению, лишь там, где уступает и отступает человеческое.

Как видим, большинство критиков единодушны в том, что зло писатель видит все же в людях, а нечистая сила разоблачает и наказывает это зло. В таком понимании зло – это слабость человека, его измена самому себе, отказ от чести, долга, совести ради каких-то житейских выгод; это подлость, ложь, мещанское приспособленчество. Зло господствует потому, что нет в обществе силы, способной его разоблачить и наказать, а наказать – по Булгакову – надо: писатель явно не является сторонником идеи непротивления злу насилием, напротив, по его мнению, как и по мнению русского философа И. Ильина (автора книги “О противлении злу силою”), “привести в чувство” людей, закосневших в зле, возможно только силой и даже насилием, страхом, потому что эти люди ведут себя по-человечески (во внешнем смысле) лишь тогда, когда боятся вести себя иначе. Свита Воланда, таким образом, воплощает в романе принцип справедливости, возмездия.

Так все-таки значит ли это, что писатель именно в этом видел добро, именно на разоблачение и наказание зла возлагал основные надежды? Нет, ни в коей мере. Свита Воланда выполняет лишь необходимые “ассенизационные” работы, только “расчищает место” для добра, обуздывая зло, но самого добра не создает. Добро в романе воплощено в Иешуа, Левии, Мастере и Маргарите.

Одна из самых больших странностей “Мастера и Маргариты” – это роман в романе. Роман (бессмертное произведение) о Понтии Пилате и Иешуа, написанный Мастером, по жанру, стилю, языку нечто совершенно самостоятельное, включен в произведение Булгакова. Сюжетно это выглядит странно, однако эти две “половинки” романа, формально слабо связанные друг с другом, глубоко связаны по сути, содержательно. Для чего писателю понадобились иерусалимские сцены? Чтобы показать, что такое добро. Первоначально Булгаков не счел возможным поместить добро в современную ему действительность, отнеся его к далекому прошлому. Иешуа задуман сразу, этот персонаж есть уже в ранних редакциях романа, и лишь после появления в жизни писателя Елены Сергеевны и их взаимной любви возникают образы Мастера и Маргариты.

Что же такое добро по Булгакову?

Известно, что все ершалаимские сцены романа были в ранней редакции одной главой (второй), называвшейся “Евангелие от Воланда”. Это важно для понимания образа Воланда, но к нему мы вернемся потом, сейчас рискнем лишь предположить, что роман в романе – это как бы “Евангелие от Булгакова”, это его Благая Весть, здесь он говорит о том, во что верит, на что надеется, что считает подлинным благом. Это благо, это добро воплощено в образе Иешуа.

Воланд и Ко разоблачают и наказывают зло, но не превращают его в добро. Все те, кого покарала свита Воланда, остались, в сущности, такими, какими и были, но их “забили”, запугали, они теперь боятся творить зло, как прежде. Это, по Булгакову, правильно, необходимо, но это еще не есть торжество добра. Злые остались злыми, и стоит им снова почувствовать безнаказанность, как они возьмутся за старое.

Подлинное же добро злого превращает в доброго.

Это злое, превращающееся в доброе, в ершалаимских сценах воплощено в образе Пилата.

Что представлял собой Пилат до знакомства с Иешуа? Это жестокий палач и деспот по отношению к подвластным ему и угодливый служака по отношению к тем, кто властен над ним. Это человек, верящий только в силу и, соответственно, не верящий в людей, циник и мизантроп.

И все же писатель с самого начала показывает Пилата не так, как других (московских) отрицательных героев романа. Те только отвратительны, Пилат же вызывает сочувствие. Он одинок, у него нет ни одного близкого существа в мире, кроме Банги, любимой собаки. Он ожесточился, потому что за всю жизнь свою он видел лишь торжествующее зло, лишь жестокость, лишь эгоистическую борьбу людей-зверей друг с другом; он видел, что в мире торжествует грубая сила – он изверился, его сердце очерствело.

Пилат – человек, изображенный писателем более объективно и глубоко, чем латунские-берлиозы, и получилось, что злой = несчастный. Пилат зол и жесток, но это потому, что он несчастен.

И именно это прежде всего видит в Пилате Иешуа. Он видит в нем несчастного человека. И с этого начинается его победа над Пилатом, его победа над злом.

Иешуа, заметим, это вовсе не традиционный Христос. Булгаков специально подчеркнул нетрадиционность своего “евангелия”, переменив названия и имена (Ершалаим вместо Иерусалима, Иешуа вместо Иисуса). При этом вопрос, каким в действительности был исторический Иисус, в данном случае его не занимал: он не пытается установить историческую правду, его не волнует “беспристрастное открытие истины” (писатель, видимо, читал книгу С. М. Чевкина “Иешуа Ганоцри: Беспристрастное открытие истины”, откуда и позаимствовал имена и названия (5, с. 58).

Его герой внешне обычный слабый человек, он боится боли, он не хочет умирать. И это не случайно. Видимо, писателю важно было отделить силу подлинную от силы внешней, он хотел показать “добро, воплощенное в страдающей и незащищенной человеческой личности” (9, с. 61).

И вот, находясь в полной власти Пилата, он понял его, посочувствовал и помог ему!

Если бы в Иешуа была хоть капля эгоизма, он – в том положении, в каком оказался, – думал бы только о себе, и это было бы естественно и извинительно. Но в том-то и заключается сила добра, человеческая сила, которую воплощает в себе этот герой, что он, будучи даже в таком положении, все-таки остается человеком, то есть видит душу другого, понимает его и старается ему помочь.

Именно этим прежде всего поражает Пилата арестант. И именно с этого момента начинается перерождение Пилата. Ведь это, может быть, впервые в жизни кто-то увидел в нем, Пилате, человека!

Иешуа, в отличие от Иисуса евангелий, не ходит по воде, не воскрешает мертвых. Но он совершил величайшее чудо: дал место в своей душе человеку, который угрожает его жизни, может стать его палачом, – он его полюбил! И что-то повернулось в душе Пилата.

Он испытывает теперь к арестанту жгучий интерес, но понять его не может. “Сознайся, ты великий врач?” (1, с. 37) – спрашивает он арестанта, когда же тот отрицает это, Пилат ему не верит: он привык, что люди всегда лгут, скрывают что-то. Поведение Иешуа с точки зрения тех стандартов, которых он привык придерживаться, которых придерживаются все, кого он знает, представляется ему наивным, нелепым, просто безумным. И несмотря на это, его неудержимо влечет к этому арестанту, который так искренне верит в то, что говорит, что готов пойти на смерть, хоть и боится ее, но не скажет неправду, не скажет того, во что не верит, а ведь все те люди, с которыми сталкивался Пилат до сих пор, под давлением силы готовы были сказать что угодно.

Иешуа – первый встретившийся ему человек, который верит в людей, считает их добрыми, хорошими. Эта вера кажется Пилату глупой, но тем не менее она неотразимо его привлекает: ему в глубине души хочется, чтобы прав был не он, а этот сумасшедший арестант, хотя Пилат еще не признается себе в этом.

“Как ни наивно, ни нелепо то, что делает и говорит Иешуа, в нем есть чудотворная убежденность в силе слова и в той истине, которую это слово несет. Потому Пилат не спит и хочет продолжать разговор со своим неожиданным собеседником и поверить в то, что казни не было… потому что стоящий перед ним посланный на смерть человек, страдающий, страшащийся побоев, униженный, слабый и незащищенный, но ни на единую секунду не поколебавшийся в своей вере… тем-то и опровергает “право сильного”, к которому привык прокуратор, тем-то и заронил в Пилате неумолкаемую боль совести” (9, с. 61).

Итак, добро, по Булгакову, – это любовь, это способность дать место в своей душе другому человеку, чем-то пожертвовать ради него, помочь ему. Как пишет В. Акимов, “добро – это готовность понять другого человека” (11, с. 80). Но не только это. Добро – это еще и милосердие.

На последней странице романа Пилат спрашивает у Иеуша: “Ведь казни не было? Молю тебя, скажи, не было?” И Иешуа отвечает: “Ну, конечно, не было” (1, с. 396). И тем снимает с сердца преступника Пилата давившую его тяжесть. Пилат повинен в том, что по его приказу казнили невинного, и за это “ведомством Воланда” ему определено наказание. Но Пилата мучит его вина, и значит, он заслуживает прощения, потому что он стал другим, и значит, грех прошлый с него нужно снять. И Иешуа говорит: “Казни не было!” – и тем совершает второе чудо, отменяя действительно бывшее, делая небывшим то страшное, что было, но что хочется забыть, – чудо милосердия.

“Все люди добрые” – это символ веры и самого писателя, во всяком случае, то, во что он хотел бы верить. Он хочет верить в силу добра, силу милосердия, силу любви. Он не верит в обличения. Человек, по Булгакову, может измениться, только если он сам захочет. Но чтобы он захотел, его, такого, какой он есть, как Марк Крысобой, как Пилат, нужно суметь понять и полюбить.

Евангелие от Мастера – это еще и завет скромности. Не случайно у Иешуа, в отличие от Иисуса евангелий, всего два ученика. Писатель как бы говорит: неважно, сколько людей тебе верит, лишь бы вера твоя была настоящей.

Еще один персонаж, олицетворяющий любовь и милосердие, – это Маргарита.

Образ этот воспринимается весьма неоднозначно. Маргарита – ведьма, Маргарита вступает в сговор с нечистой силой. Маргарита, мстя за Мастера, разносит в пух и прах квартиру злополучного критика Латунского, Маргарита, обнаженная, принимает чудовищных гостей Воланда на балу у сатаны. И в то же время нет ни малейших сомнений, что Маргарита для Булгакова – то же, что Татьяна для Пушкина, Сольвейг для Ибсена, – это его любимейший женский образ, его женский идеал. И идеал этот может казаться довольно странным.

Есть два разных подхода к оценке поведения людей. Первый учитывает мотивы этого поведения, второй пользуется поведенческими клише (это делать всегда хорошо, это – всегда плохо) и здесь главное – добродетельность-недобродетельность поведения. Так почему-то часто оценивают поведение именно женщин.

Так вот, пользуясь вторым способом оценки, мы придем к выводу, что Маргарита – женщина, безусловно, крайне недобродетельная. Причем она получилась у Булгакова подчеркнуто, вызывающе недобродетельной. Возможно, это произошло по той же причине, по какой Иешуа оказался так житейски слаб и робок. Писатель хотел сказать, что если есть главное, если есть любовь и милосердие – то все остальное совершенно не важно.

Маргарита – идеал женщины прежде всего потому, что она способна на глубокую, преданную, самоотверженную любовь. Она бросает своего мужа, но только тогда, когда понимает, что нужна Мастеру, что он пропадет без нее. Она вступает в сговор с сатаной, но это для того, чтобы спасти Мастера. Ею движет любовь. И потому она нравственно неуязвима. “Знакомство с Воландом не принесло ей никакого психического ущерба” (1, с. 334), в отличие от многих других. Подобно тому, как Иешуа остается человеком даже находясь во власти убийц, а одному из них сочувствует и помогает, так и Маргарита, попав в чудовищную компанию растлителей, висельников, отравителей, мерзавцев всех времен и народов, остается человеком: никто из них ей не противен, она старается понять их, сочувствует им. Она потеряла самое дорогое – своего Мастера, но не замкнулась в своем горе: она видит горе другого человека и активно сочувствует ему.

Возможно, бал у сатаны отчасти нужен был Булгакову именно как испытание Маргариты: человек проверяется в испытаниях, только так можно выявить сердцевину человека.

Когда приходит долгожданный миг и Воланд спрашивает Маргариту о награде, она сначала не просит ни о чем – она гордая, она только благодарит Воланда. Затем она уже готова произнести заветные слова, но тут ей вспомнилась Фрида. И она просит за Фриду. “Она попросила за Фриду вопреки всем возможным соображениям, просто потому, что не могла иначе” (10, с. 21). “С этим трудно смириться Воланду. Отбросив как заведомо вздорную мысль о взятке, он тут же предлагает ей иную цену ее поступка, иную корысть – самолюбование: “Вы, судя по всему, человек исключительной доброты? Высокоморальный человек?” Но она не поддается: “Я легкомысленный человек…” Перед этим всесильный Воланд пасует” (10, с. 22).

“Будучи добрым (свободно добрым) человеком, Маргарита – вне сферы влияния сатаны” (10, с. 22). Она сильнее, ее милосердие побеждает наказующую справедливость сатаны.

Маргарита – человек, потому что она в каждом видит человека. Для Воланда Фрида – “эта дура Фрида” (1, с. 287), а для нее – несчастный, страдающий человек, страданием своим искупивший свою страшную вину. Ее нужно простить, и Маргарита готова пожертвовать всем самым для себя дорогим, чтобы ее простили.

Она разгромила квартиру Латунского, но мстит она не за себя, и пыл ее тут же утихает, когда она видит испуганного ребенка. Л. Левина отмечает еще одно качество Маргариты: ее доброжелательность ко всем (10, с. 21). Она всех воспринимает положительно, все ей нравятся, кажутся хорошими, даже Азазелло. И этим она похожа на Иешуа и на Мастера.

А что же Мастер? Он тоже настоящий человек. Но его мы видим уже сломленным, затравленным.

Мастер – человек талантливый, но крайне непрактичный, наивный, робкий в житейских делах. Он написал гениальный роман о Понтии Пилате и наивно верил, что роман этот будет кому-то нужен, что его будут печатать и читать просто потому, что это хороший роман. При этом в свое дело, в свой роман он вкладывает всю душу, и когда оказывается, что труд его никому не нужен, за исключением одной лишь Маргариты, что он вызывает почему-то лишь озлобление и нападки критиков, для Мастера жизнь теряет всякий смысл.

Мастер – человек, не созданный для той жестокой борьбы, на которую его обрекает общество. Он не понимает, что, став писателем, он тем самым превращается в конкурента латунских-берлиозов, бездарей и демагогов, захвативших “литературную ниву” и считающих ее своей законной кормушкой, своей вотчиной. Они бездарны и потому ненавидят всякого талантливого конкурента. Они приспособленцы и холуи, и потому у них страшную злобу вызывает человек внутренне свободный, человек, который говорит только то, что думает. И они стараются его уничтожить. Это вполне естественно и не может быть иначе, но Мастер этого не понимает. Он к этому не готов. Ненависть и злоба этих людей его угнетает. К этому прибавляется ощущение безысходности, ненужности его дела, его романа. И Мастер отчаялся, сломался.

“У меня больше нет никаких мечтаний и вдохновения тоже нет, – говорит он Воланду, – ничто меня вокруг не интересует, кроме нее (Маргариты), меня сломали, мне скучно, и я хочу в подвал”. “А ваш роман, Пилат?” – “Он мне ненавистен, этот роман, я слишком много испытал из-за него” (1, с. 296).

С образом Мастера связан “мотив усталости в “Мастере и Маргарите”” (4, с. 161). Мастер устал не от чего-то определенного, а от всей своей жизни. Никто не устает от удач и побед, устают от поражений, от напрасно затраченных усилий. В обществе, где востребованы были латунские-берлиозы, естественным образом невостребованным оказался Мастер. Везде он натыкается на глухую стену, и в конце концов у него пропадает желание жить.

Почему Мастер “не заслужил света, он заслужил покой” (1, с. 363)? Левий Матвей проговорил эту фразу печальным голосом. Действительно, “покой” – это корень слова “покой-ник”. Мастера ждет не счастье, а забвение.

Мотивом усталости, отчаяния пронизан не только образ Мастера, но в значительной мере и весь роман. Потому что это усталость и отчаяние самого автора. И. Золотусский пишет: “Как страшен этот уход (уход Мастера и Маргариты), и как беспощадно он оплачен! Рука Булгакова карает обидчиков Мастера, но она не щадит и Мастера. Смерть, как и разгул стихии мщения, для Мастера – освобождение. Но это не свобода счастья… это свобода пустоты и покоя, в котором ни творчеству, ни любви уже нет места… Даже Воланд теряется перед этой трагедией усталости, трагедией желания уйти из мира, покинуть жизнь” (4, с. 162-163). И если Иешуа – это вера писателя, то Мастер – его усталость. Потому “Мастер и Маргарита” – это роман одновременно отчаяния и надежды.

Итак, проблема добра и зла, центральная в романе, по-видимому, решается автором следующим образом.

Зло, по Булгакову, не в имеющих власть, не в правительстве, не в том или ином социальном устройстве, а в людях, в качестве массового человека данного общества. Как говорит К. Икрамов: “Ответственность за зло, совершаемое в мире, несут не сильные и даже не всемогущие, но слабые и даже ничтожные” (22, с. 70). Зло в том, что люди человечески слабы, ничтожны, трусливы, что они “не совсем люди, не совсем души” (13, с. 64). Такие люди не могут быть счастливыми, из такого гнилого “человеческого материала” хорошей жизни не построишь.

Как же победить зло? Для этого нужно прежде всего утвердить в обществе торжество принципа справедливости, то есть неотвратимости разоблачения и наказания непрофессионализма, недобросовестности, подлости, подхалимства, лжи. Однако это еще не будет конечным торжеством добра. Так что не на стороне Воланда главные симпатии и надежды писателя. Окончательное добро могут внести в мир лишь любовь и милосердие – “именно милосердие и любовь призывает положить в основу человеческих отношений и общественного устройства Булгаков” (5, с. 36). Чтобы добро окончательно победило зло, люди должны научиться творить чудо человечности, нужен “…акт милосердия, которое, в отличие от понятной и доступной человеку справедливости, остается для человека и чудом, и тайной” (9, с. 61); “…роман Мастера сочтен незаконченным, пока в нем не прозвучали слова прощения (Пилату). Начатый с мечты о мщении, возмездии, роман Мастера, да и самого Булгакова, венчался словами прощения” (2, с. 26). Задумаемся, почему так произошло? Почему, даже находясь во власти торжествующего зла, человек все-таки упорно продолжает верить в добро?

Итак, роман Булгакова – это повод для того, чтобы поговорить с учениками о вечной проблеме добра и зла, о том, что есть зло и что есть добро, о том, можно ли победить зло, не применяя насилия, и можно ли победить зло одним только насилием, или в конечном счете нужно “побеждать зло добром” (как говорит апостол Павел)? Пусть старшеклассники разойдутся в своем понимании добра и зла, важно, чтобы урок литературы стал для них толчком к самостоятельным размышлениям, пробудил потребность иметь собственную позицию в этом главном вопросе человеческой жизни.

Дополнительные вопросы

Литературовед Л. Киселева говорит о “сквозном диалоге” между Воландом и Иешуа как о “стержне” “Мастера и Маргариты”, отмечая “контрастный параллелизм позиций Воланда и Иешуа” (20, с. 3). В чем же разница позиций Воланда и Иешуа? Действительно ли между ними происходит скрытый диалог? Карательные методы “шайки сатаны” приводят к довольно странным результатам: пострадавшие от Воланда и его присных – такие как Варенуха и Римский – оказываются страшно запуганы и как бы вывернуты наизнанку (по остроумному замечанию М. Андреевской; 9, с. 60). Так, Варенуха, наказанный за “невежливые” ответы по телефону, стал вежлив – и именно при телефонном общении – до тошноты. Любопытно, что московская свита сатаны также, оказывается, состояла из “вывернутых наизнанку”: гаер Коровьев, например, в финале (1, с. 380) превращается в “мрачнейшего рыцаря” с “никогда не улыбающимся лицом”. Он когда-то неудачно пошутил, и был вот таким образом наказан.
Между тем Иешуа ведь, в сущности, тоже наказал Пилата: он наказал его муками совести. Подумайте, одинаково или по-разному влияют на людей эти два вида наказания? Почему Воланд, всегда величественный и отстраненно-спокойный, выходит из себя во время, казалось бы, довольно пустого и бессодержательного разговора с Андреем Фокичем об “осетрине второй свежести”? Пилат говорит Левию Матвею: “Ты, я знаю, считаешь себя учеником Иешуа, но я тебе скажу, что ты не усвоил ничего из того, чему он тебя учил” (I, с. 332). Прав ли Пилат или в нем говорит простая ревность? Вспомните знаменитую сцену в Варьете. Что думает Булгаков о природе человека? Добр ли человек, по мнению писателя, или зол? В окончательном варианте романа Левий Матвей говорит Воланду: “Он (то есть Иешуа) прочитал сочинение Мастера и просит тебя, чтобы ты взял с собою Мастера и наградил его покоем” (1, с. 362). Между тем в раннем варианте романа (“Великий канцлер”, 1934) сатана исполнял приказ Иешуа. Почему приказ сменился просьбой? Почему Воланд, всегда изысканный и корректно-солидный, свой последний великий выход на балу совершает в заплатанной сорочке и стоптанных ночных туфлях (1, с. 277)? Кто в романе по-настоящему свободен и независим, а кто только глупо-самоуверенно убежден в собственной независимости, тогда как на самом деле является игрушкой в чужих руках и не в состоянии предсказать, что с ним будет даже через десять минут? Означает ли призыв писателя к милосердию, что нужно прекраснодушно прощать всех подряд, независимо от того, раскаивается человек или нет? Можно ли найти ответ на этот вопрос в тексте романа? К каким отрицательным человеческим качествам писатель относился непримиримо? Выберите и аргументируйте свою точку зрения:
а) профессиональная недобросовестность,
б) приспособленчество,
в) постоянное стремление к своей эгоистической выгоде,
г) самодовольство рассудка (как у Берлиоза),
д) трусость,
е) жестокость,
ж) бессовестность, беспринципность,
з) отсутствие чувства долга,
и) легкомыслие.

Использованная и рекомендуемая литература

Булгаков М. Мастер и Маргарита. М.: Художественная литература, 1988. Лакшин В. Мир Михаила Булгакова // Литературное обозрение. 1989. № 11. Вулис А. Поединок света с мраком // Вулис А. Советский сатирический роман. Ташкент, 1965. Золотусский И. Заметки о двух романах Булгакова // Литературная учеба. 1991. № 2. Соколов Б. В. Роман (бессмертное произведение) М. Булгакова “Мастер и Маргарита”: Очерки творческой истории. М.: Наука, 1991. Королев А. Между Христом и Сатаной // Театральная жизнь. 1991. № 15. Чудакова М. Жизнеописание Михаила Булгакова. М.: Книга, 1988. Шакуров Р. Х. Психология преодоления: контуры новой научной теории // Известия Российской академии образования. 1999. Андреевская М. И. О “Мастере и Маргарите” // Литературное обозрение. 1991. № 5. Левина Л. А. Нравственный смысл кантианских мотивов в философском романе М. Булгакова “Мастер и Маргарита” // Научные доклады высшей школы. Филологические науки. 1991. № 1. Акимов В. Сам человек и управляет! // На ветрах времени. Л.: Детская литература, 1981. Палиевский П. Последняя книга М. Булгакова // Наш современник. 1969. № 3. Миллиор Е. Мир наоборот // Литературное обозрение. 1991, № 5. Маргулев А. “Товарищ Дант” и бывший регент // Литературное обозрение. 1991. № 5. Галинская И. Ключи даны! Шифры Михаила Булгакова // Булгаков М. Мастер и Маргарита. М.: Молодая гвардия, 1989 (послесловие). Коган Л. С. Иисус и Понтий Пилат // Философская и социологическая мысль. 1990. № 9. Булгаковская энциклопедия. М., 1998. Канчуков Е. Расслоение Мастера // Литературное обозрение. 1991. № 5. Лосев В. Тайнопись М. Булгакова // Литературная Россия. 1991. № 27. Киселева Л. Т. Диалог добра и зла в романе Булгакова “Мастер и Маргарита” // Филологические науки. 1991. № 6. Театральная жизнь. 1991. № 13. Икрамов К. О Михаиле Булгакове // Литературное обозрение. 1991. № 5.



Роман отчаяния и надежды - Сочинения по литературе


Роман отчаяния и надежды