“Незваные гости” и самозванцы в “Капитанской дочке” А. С. Пушкина

Елена Юрьевна ПОЛТАВЕЦ (1954) – литературовед; автор учебно-методических пособий.

Восьмая глава “Капитанской дочки” называется “Незваный гость”. “Незваный гость хуже татарина”, как гласит пословица, и смысл эпиграфа понятен: незваными гостями для защитников крепости были пугачевцы. Но словосочетание “незваный гость” имеет в пушкинских произведениях еще и другой смысл.

…Совесть,
Когтистый зверь, скребущий сердце, совесть,
Незваный гость, докучный собеседник,
Заимодавец грубый…
(“Скупой рыцарь”)

Сделку с совестью предлагает Гриневу Пугачев: “Думай про меня что хочешь, а от меня не отставай… Кто ни поп, тот батька”. И больше всего поразило Пугачева то, что Гринев на такую сделку, ставкой в которой является жизнь, не согласен. Здесь сыграл роль уже не памятный Пугачеву тулупчик, а новая для самозванца загадка в Гриневе. Переприсяги самозваный Петр III от юного прапорщика не требует. Но почему этот мальчишка прапорщик не хочет хоть чуть-чуть подыграть всесильному предводителю грозного войска, который волен его сей же час повесить? Почему даже под страхом смертной казни не хочет поддержать если не большую ложь, то хоть маленькое лукавство (“обещаешься ли по крайней мере против меня не служить?”)? Это-то для предводителя разбойников и поразительно, но чего бы он ни дал теперь, чтобы завоевать дружбу этого мальчишки! И дальше в романе Гринев будет играть роль совести Пугачева; среди пугачевского кровавого пира окажется тем “незваным гостем”, ради которого самозванец переменит свои “кровожадные привычки”, которому так страстно будет доказывать: “Я не такой еще кровопийца” – и на молитвы которого будет уповать в последнюю секунду перед смертью.

Первая встреча Гринева и Пугачева в степи, во время бурана, вряд ли может быть названа знакомством. Для того чтобы познакомиться, нужно узнать, как зовут человека. Ни Гринев, ни Пугачев не предприняли никаких попыток узнать имя своего случайного попутчика. И позже, на постоялом дворе, Гринев (по этикету весьма оправданно) остается для Пугачева “его благородием”, но и Пугачев остается для Гринева “вожатым” или “мужичком”. Даже фраза “Я позвал вожатого” не разрешает недоумения читателя, как именно “позвал” или назвал своего попутчика Гринев. В начале эпизода на постоялом дворе Гринев, так и не спросив имени вожатого, называет его “брат” (“Что, брат, прозяб?”). Пугачев остается для Гринева неназванным, а при второй встрече уже сам называет себя “великим государем”, то есть становится самозванным, само-названным. В литературе о “Капитанской дочке” не раз обращалось внимание на многочисленные перифразы, обозначающие Пугачева с позиций различных персонажей: он и “пьяница оголелый”, с точки зрения Савельича, и “мошенник”, “собачий сын” (Василиса Егоровна), и “вор и самозванец” (капитан Миронов), и “персона знатная”, “наш батюшка”, как называют его пугачевцы. Называет и Гринев его “благодетелем” (в двенадцатой главе): “Ты мой благодетель”. Но прямое обращение к Пугачеву в апеллятивной функции в речи Гринева все-таки отсутствует. Не мог же Гринев сказать Пугачеву: “Ваше величество!”, однако ни имя, ни отчество, ни фамилия Пугачева в речи повествователя тоже не встречаются. Единственное обращение Гринева к самозванцу по его настоящему имени (“Емеля, Емеля!”) – это обращение мысленное, связанное с чувством христианского сострадания при известии о “поимке самозванца”.

Зато родители Гринева, капитан и капитанша Мироновы, а также совсем молодые Гринев и Марья Ивановна обращаются друг к другу много раз и всегда по имени-отчеству. Как показывает С. И. Кормилов, это подчеркивает провинциальность, а также национальные традиции. Важно, что любимый и заслуженный “дядька” Савельич называется патронимом (отчеством) на – ич : “одним только отчеством назывался крепостной, отличившийся при барах”

“Классическими” самозванцами – Пугачевым и Григорием Отрепьевым – список выведенных в “Капитанской дочке” самозванцев не исчерпывается. Самозванкой выступает и Екатерина, потому что является “руководительницей первого мятежа, тоже незаконно узурпировавшей престол”, как говорит Г. А. Лесскис

Говоря о берсерках, волкодлаках, вервольфах и прочей нечисти, мы, конечно, вовсе не настаиваем на том, что Пушкин сознательно использовал массу соответствующей литературы, зашифровывая в “Капитанской дочке” какие-то оккультные знания и прочее. Но поиск скрытых цитат и реминисценций в классическом тексте, попытка поставить этот текст в некий непривычный ряд (в данном случае – в ряд фольклорно-мифологических сюжетов об оборотнях) порой открывает его с новой стороны, помогает “высветить его с точки зрения мифа”

Во времена Великой французской революции многие в России сопоставляли события во Франции с пугачевщиной. В июне 1790 года императрица пишет своему корреспонденту во Франции М. Гримму о восставших: “Эти канальи совсем как маркиз Пугачев, о котором я всегда говорила, что никто лучше его самого не знает, какой он мерзавец”


1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 votes, average: 5.00 out of 5)

“Незваные гости” и самозванцы в “Капитанской дочке” А. С. Пушкина - Сочинения по литературе


“Незваные гости” и самозванцы в “Капитанской дочке” А. С. Пушкина