Вспоминая Владимира Маранцмана

Встречи через всю жизнь

Время обладает особым свойством: стирать несущественное в памяти и оставлять самое значимое и судьбоносное. Эпоха В. Г. Маранцмана в методике высветила особое культурологическое содержание этой науки и заставила нас, преподающих методику в вузах будущим словесникам, посмотреть на биографию Владимира Георгиевича по-новому, оценить масштаб его личности и осмыслить сделанное им в науке.

Моя первая встреча с В. Г. Маранцманом обозначила поворотный момент в моем профессионально-личностном становлении. Мы с мужем, оба педагоги-словесники, приехали на методическую конференцию в Ленинград и после всех выступлений получили от Владимира Георгиевича предложение поступать в аспирантуру по методическим проблемам, потому что за нашей спиной было десять лет творческой работы в школе и интересные методические идеи. Обаяние его личности было огромно, он казался небожителем и человеком эллинской культуры. Позднее я узнала, как он любил Италию, ее литературу и культуру. Мы, приехавшие из Вятки, с восторгом смотрели на автора учебников по методике, слушали его ритмическую речь, любовались благородством жеста, удивлялись энциклопедизму его знаний.

Только в 1989 году мне удалось осуществить мечту и приехать на кафедру методики преподавания литературы РГПУ им. А. И. Герцена для повышения квалификации. Наш курс был старательным и дружным, мы восхищались лекциями В. Г. Маранцмана, Г. Н. Ионина, М. Г. Качурина, С. В. Федорова. Такие разные, они поражали своими талантами. И методика перед нами была “как еще не раскрытая книга”, все хотелось прочитать, все узнать, “во всем дойти до сути”. Листаю старые конспекты, удивляюсь правильному ученическому почерку – сейчас я уже давно так не пишу. Но главное в этих листах – записи на полях, фиксировавшие мысли, советы, комментарии Владимира Георгиевича. Мы были поражены, как он профессионально знает и литературу, и музыку, и театр, и живопись. Он просто поражал своей жаждой знаний, своим интересом к культурным событиям города. Никогда не забуду концерта И. Смоктуновского, он читал “Осень” А. Пушкина. И как слушал Владимир Георгиевич чеканную музыку пушкинского слога: “Октябрь уж наступил…”! В. Г. Маранцману удавалось удивительно демократично открывать перед нами “живое знание” методики в контексте времени, он вступал в дискуссии, красиво и благородно читал наизусть. И мы восхищались, благоговели, трепетали. Было очень интересно учиться, и после его занятий хотелось учить творчески, оригинально, увлеченно.

Прошли годы, были защищены диссертации теми, кто когда-то повышал свою квалификацию в Ленинграде. Судьба одарила дружбой с яркими учеными, “птенцами” научной школы В. Г. Маранцмана – Ниной Павловной Терентьевой и Ириной Викторовной Рогожиной. Мы встретились с Владимиром Георгиевичем вновь на научно-практической конференции в Самаре, гуляли по цветущей волжской набережной, и он рассказывал нам о своих планах, переживал за новые программы по литературе и мечтал об учебниках по литературе нового века.

Мы не раз встречались на научно-практических конференциях в Петербурге. Особенно запомнился и много радости принес его юбилей, на котором было столько добрых слов и радостных встреч. Талант Владимира Георгиевича делал его всегда центром внимания, и общение с ним было всегда ценным, обогащающим идеями, поисками, планами.

Последняя наша встреча состоялась в Москве на Соловейчиковских чтениях. Зал московского Дома учителя не вмещал всех желающих его услышать. Владимир Георгиевич был неизменно красив, бодр, по-особому элегантен и радушен. Мы сфотографировались, он спрашивал об общих знакомых и творческих планах. У меня и мысли не было, что больше мы не увидимся. Фотография сохранила ощущение торжественности и радости встречи.

Сейчас новый учебный год я открываю лекцией о выдающихся ученых-методистах, подвижниках и творцах. И с гордостью рассказываю о методической научной школе Владимира Георгиевича Маранцмана, о красоте и силе его ума и характера, о его умении быть “заслуженным собеседником”, всегда слушать гул времени и бережно хранить традиции и ценности мировой и русской культуры. Он одарил педагогическую науку красотой и гармонией человеческой мысли, широтой своих методических открытий, оригинальными “опытами литературного анализа” и своими книгами “по методике литературного чтения”. Его “роман с методикой” ничем заменить нельзя. Он открыт для интерпретации и вечных поисков смысла искусства в этой сложной и многомерной жизни.

Учебники В. Г. Маранцмана по литературе и методике не пылятся на полках, они всегда в руках учеников и студентов, у них есть свой пытливый читатель, способный сопереживать вместе с автором, быть в диалоге с ним.

“Труды и дни” Владимира Георгиевича Маранц­мана стали “биографией в культуре” и сохранились в благодарной памяти учителей, студентов, методистов, педагогов-исследователей, они вдохновляют и помогают жить увлеченно, преданно служить литературе, школе, науке.

Елена ГАЛИЦКИХ,
д. п. н., Вятский государственный гуманитарный университет

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (No Ratings Yet)
Loading...
Вы читаете: Вспоминая Владимира Маранцмана