Сборник Заболоцкого “Столбцы”

Дебют заметили и одобрили достойные и уважаемые литераторы того времени: Вениамин Каверин, Николай Тихонов, Юрий Тынянов, Самуил Маршак. Но это не спасло молодого поэта от шквала язвительных нападок и прямых политических обвинений в прессе. Особенно лютовали деятели печально знаменитого РАППа (Российской ассоциации пролетарских писателей), один из которых охарактеризовал книгу как “вражескую вылазку”. “Столбцы” – это двадцать два стихотворения, написанные с 1926-го по 1929 год. “Музыкальная” метафора, с которой я начал рассказ, здесь как нельзя более уместна: фокстрот, романс, вальс звучат то в названиях, то в ритмах, то в сюжетах; очевидна и мелодичность этих стихов. Условно “Столбцы” можно разделить на две неравные по количеству текстов категории: стихи о городе (“Обводный канал”, “Пекарня”, “Фокстрот”, “Начало осени”, “На лестницах”) и стихи о природе (“Лицо коня”, “В жилищах наших”). Город в рельефных и экспрессивных зарисовках предстает смесью рынка и цирка, зрелищем отталкивающим и завораживающим. С романтическим азартом Заболоцкий клеймит обывателей – что, в общем-то, нормально для любого поэта, тем более молодого.

Люди в своих жилищах живут “умно и некрасиво”. А животные и растения пребывают в гармонии с вселенной и прекрасны таинственной красотой. Тут требуется небольшое отступление. Обэриуты и их коллеги-сверстники, вступив во взрослую и в литературную жизнь, оказались в мире, уже “разрушенном до основанья”, – то есть лишенном основ и ориентиров. Строить “новый мир” в измененной и постоянно меняющейся реальности предполагалось сообща.

Против этого не возражали ни обэриуты, ни их старшие товарищи по авангарду. Но как, из чего? Агитки-листовки явно не годились в качестве инструкций, да и в трудах основоположников марксизма не хватало простора воображению (хоть Заболоцкий и штудировал прилежно Энгельса). Введенский, Хармс, Заболоцкий и прочие, эти едва повзрослевшие Мальчики, словно Кай в чертогах Снежной королевы, пытались сложить слово “ВЕЧНОСТЬ” из льдинок-букв, уцелевших после Первой мировой войны, двух революций, Гражданской войны, голода, террора. В дело шел любой материал, подвернувшийся под руку. От буддизма и всевозможных мистических течений – до философии и поэзии немецкого романтизма.

В немецких романтиков обэриуты вообще играли, как современные “ролевики” в героев Тол-киена: у них были свой “Гете”, свой “Тик”, свой “Новалис” Каждый помимо общих поисков занимался индивидуальными раскопками. Молодой Заболоцкий нашел для себя трактаты украинского философа Григория Сковороды, работы биолога К. А. Тимирязева, учение Б. И. Вернадского о биосфере и ноосфере, теорию относительности Эйнштейна, книги религиозного мыслителя Н. Ф. Федорова, мечтавшего, что в будущем умершие воскреснут и воссоединятся с живыми. Из всех этих источников, по капле, понемногу – “диджейская”, мозаичная манера Заболоцкого распространялась не только на поэзию, но и на неотделимое от нее мировоззрение, – уже во время подготовки “Столбцов” складывалась натурфилософская концепция поэта. Вкратце ее можно изложить так: мироздание – это единая система, и живая и неживая материя находятся в ней в вечном взаимодействии и взаимопревращении.

Эволюционное развитие природы идет от хаоса к гармонии. А человек, обязанный помочь природе достичь вершины развития, должен видеть в ней не только нерадивого ученика, но и мудрого учителя, ибо природа сама по себе обладает сознанием и таит совершенные законы, которые людям только предстоит познать.


Вы читаете: Сборник Заболоцкого “Столбцы”