Роль монологов Чацкого (по комедии А. С. Грибоедова “Горе от ума”)

В драматическом произведении философия жизни героя может быть раскрыта через его монологи. В драматическом произведении монолог становится ведущей формой представления системы ценностей персонажа. Как раскрываются особенности мировоззрения главного героя комедии А. С. Грибоедова “Горе от ума” (1824) Александра Андреевича Чацкого? Конечно, через его речь, декларирующую основные жизненные принципы героя. Проследим, чему посвящены ораторские высказывания этого персонажа и какую роль они играют.

Монолог Чацкого “И точно, начал свет глупеть…” (д.2, явл.2) становится завязкой центрального конфликта пьесы, т. к. здесь обозначаются разногласия общественного порядка между “веком нынешним” и “веком минувшим”:

Свежо предание, а верится с трудом;Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;Как не в войне, а в мире брали лбом, Стучали об пол не жалея! Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли, А тем, кто выше, лесть как кружево плели.

Чацкий, представитель “века нынешнего”, не принимает “добрых советов” Фамусова и горячо защищает те прогрессивные идеи, поборником которых он стал, побывав за границей. Свободомыслие и чувство собственного достоинства, взлелеянные европейской культурной традицией, становятся ценностными и в мировоззрении А. А. Чацкого.

Монолог “А судьи кто?” (д. 2, явл. 5). Углубление конфликта происходите появлением полковника Скалозуба, расположение которого значимо для Павла Афанасьевича Фамусова. Пылкий монолог главного героя “А судьи кто? – За древностию лет…” (д. 2, явл. 5), вызванный негодованием Чацкого (Фамусов и “все также осуждают”), становится настоящим обличением крепостного права и “рассудка нищеты”, царящих в фамусовском обществе:

Или поп тот еще, который для затей На крепостной балет согнал на многих фурах От матерей, отцов отторженных детей?!

Вот те, которые дожили до седин! Вот уважать кого должны мы на безлюдьи! Вот наши строгие ценители и судьи!

Монолог “В той комнате незначащая встреча…” обличает отсутствие чувства патриотизма и низкопоклонство перед всем иностранным (д. 3, явл. 22). Чацкий, только вернувшийся из-за границы, особенно остро ощущает несоответствие между всеобщим обожанием чужеземных традиций и иностранного языка и реальной жизнью. Такое подражание вызывает только смех и глубокое сожаление:

И нравы, и язык, и старину святую, И величавую одежду на другуюПо шутовскому образцу:Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем, Рассудку вопреки, наперекор стихиям;Движенья связаны, и не краса лицу;Смешные, бритые, седые подбородки! Как платья, волосы, так и умы коротки!..

На фоне пустых разговоров на балу гневная речь Чацкого выделяется глубиной и значимостью обсуждаемого вопроса:

Я одаль воссылал желаньяСмиренные, однако вслух, Чтоб истребил Господь нечистый этот духПустого, рабского, слепого подражанья;Чтоб искру заронил он в ком-нибудь с душой, Кто мог бы словом и примеромНас удержать, как крепкою вожжой, От жалкой тошноты по стороне чужой.

Показательна ремарка в окончании этого монолога (“Оглядывается, все в вальсе кружатся с величайшим усердием. Старики разбрелись к карточным столам”): герой остается в одиночестве, его никто не хочет слышать. Здесь предопределяется разрешение конфликта между Чацким и фамусовским обществом.

Монолог “Не образумлюсь… виноват…” (д. 4, явл. 14) финальный в комедии, и в нем Чацкий подводит итог своего пребывания в фамусовской Москве и выносит жестокий приговор высшему свету, в котором царят чинопочитание и низкопоклонство, карьеризм и глупость, а любое инакомыслие воспринимается как сумасшествие:

Все гонят! Все клянут! Мучителей толпа, В любви предателей, в вражде неутомимых, Рассказчиков неукротимых, Нескладных умников, лукавых простяков, Старух зловещих, стариков, Дряхлеющих над выдумками, вздором…

В этом же монологе получает развязку и любовный конфликт Чацкого, пребывавшего до последнего момента в неведении относительно выбора Софьи.


Вы читаете: Роль монологов Чацкого (по комедии А. С. Грибоедова “Горе от ума”)