НАПЕРЕКОР ГЕНДЕРУ



Взгляд на женскую литературу 2005 года

Эта статья, написанная с жестких феминистских позиций, кое у кого, наверное, вызовет воспоминание о знаменитой – и справедливой! – фразе Зинаиды Гиппиус: “Я в литературе по половому признаку не объединяюсь”. Но надо признать, что проблема полового разделения как в литературе, так и в культуре остается, – что, разумеется, свободному творческому поиску не способствует.

Д. Г. Валикова, по ее словам, не претендует ни на полноту своего охвата соответствующих сочинений, ни на непогрешимость своих оценок… Но здесь уже мы, с признательностью автору за проделанную работу, говорим: сомневающиеся могут огласить свои списки и обосновать свой выбор. Как и предложить свое понимание странноватого по сути, но популярного определения “женская литература”.

Всего


каких-то лет двадцать – двадцать пять назад в русском советском литературном процессе женщины почти полностью отсутствовали. В брежневские и постбрежневские времена слово “эмансипация” превратилось в ругательство (ну вроде как сейчас “феминизм”): женщина при “зрелом социализме” несла роль чисто вспомогательную, роль предоставителя всяких нужных и полезных услуг – не более. Давать ей слово или право на какое-то самостоятельное дело – а для чего, зачем? – если уровень ее развития вообще оценивался согласно тому, насколько она способна усваивать, что говорят ученые мужи и авторитетные витии…

Вот и в литературе ей в основном были оставлены маргинальные жанры, и то не все, разумеется: например, детская литература или там мемуарная – еще куда ни шло; а вот “Детективы женщины не пишут, и никакие Агаты Кристи нам не указ!” – такими формулировками, по воспоминаниям Дарьи Донцовой, встречали и провожали всюду.

Терпели реликтовую коммунистку Шагинян, беллетристику Токареву и переводчиц художественных произведений (воспринимая эту сферу творчества как второсортную); нехотя признавали и право на поэзию: нашлась у нас пара поэтесс, которых признали во всем мире, то и вам не возбраняется стишки пописывать, подражая согласно темпераменту либо той, либо другой – только нечего воображать, будто у вас осталась возможность сказать что-то новое…

Да, еще было небольшое количество женщин – литературных критиков; про этих шипели: “У, критикесса!” – мол, кто ты есть, чтобы подвергать сомнению наши таланты на ниве словесности?..

Конечно, такое положение дел нельзя полностью свести к “мужскому шовинизму” и “косности лицемерного советского строя”. Ведь, например, в классической русской прозе (в отличие от той же английской, или скандинавской, или японской) действительно никогда не было выдающихся мастеров женского пола, она как бы превосходно без них обходилась – и это стало восприниматься в качестве незыблемой традиции; ну, а большинству людей всегда свойственно с подозрением относиться даже к робким попыткам таковую нарушить…

Разрушение советского строя, а вместе с ним цензуры, Союза советских писателей и тому подобных институтов сыграло женщинам (как, впрочем, и всему народу) на руку. Мгновенно выяснилось, что наши дамы превосходнейшим образом справляются с драмой, детективом, научной фантастикой, рок-поэзией и еще кучей других родов и жанров, в которых еще недавно их и представить было бы затруднительно.

Уже примерно с середины девяностых стало даже казаться, что женская словесность вообще забила все вокруг – судите сами: вся попса поет песни на слова Ларисы Рубальской, следовательно, вся страна ей подпевает; плюс полстраны читает исключительно марининых и дашковых; наконец, даже Президент озвучивает речи, написанные спичрайтером Джохан Поллыевой… Реванш, однако!..

Шутки шутками, но весь этот прорыв ознаменовался, увы, превалированием чисто коммерческого и чаще всего низкопробного чтива. (Впрочем, коллеги-мужчины не дремлют; законы рынка одинаковы для всех.)

Тем не менее моя задача обратить внимание на то, что все-таки почти в каждом из жанров (которые тоже, в сущности, вещь условная – чем талантливей произведение, тем затруднительней его отнести к чему-либо определенному) можно увидеть достаточно серьезные результаты, достигнутые женщинами.

Несомненно, в этом есть необходимость – ведь нынешний читатель способен элементарно не углядеть за столь буйным лесом деревьев, а может и до сих пор оставаться в плену прежних предубеждений. Всего несколько лет назад ко мне обратилась абитуриентка Литинститута, вчерашняя школьница и, кажется, даже москвичка. Говорят, на собеседовании часто спрашивают про современных авторов, в смысле – настоящих, не коммерческих, сказала мне она, вы не могли бы назвать хоть нескольких? После того как я перечислила ей навскидку ряд имен, в том числе нескольких писательниц, – девушка переспросила едва ли не с ужасом: а что, разве и женщин можно называть?.. А когда я поинтересовалась, как же она сама собирается сказать свое слово в литературе с такими-то настроениями и представлениями – лишь растерянно пожала плечами…

Прежде всего приходится говорить о грустном. В 2005 году не стало Татьяны Бек, поэтессы с голосом удивительной лирической чистоты, критика, эссеистки и замечательного педагога. Недавно выпущен сборник ее памяти – “Татьяна Бек: Она и о ней. Стихи, беседы, эссе” (М.: Б. С. Г. – Пресс, 2005). За год до этого от нас ушла Ирина Полянская, тонкий прозаик, известная своими рассказами (в частности, составившими сборник “Путь стрелы”) и романами – “Прохождение тени”, “Читающая вода”, “Горизонт событий”. В прошлом году, в августовском номере “Нового мира”, был посмертно опубликован ее последний Роман – “Как трудно оторваться от зеркал…” .

К сожалению, давненько не было новинок от Татьяны Толстой, в свое время каким-то чудом (мы знаем, каким – Ред.), вошедшей в доперестроечную литературу. (Впрочем, из переизданий можно отметить сборник “Двое” (М.: Эксмо; Подкова, 2005), составленный из произведений самой Татьяны и ее сестры Натальи Толстой, тоже небезынтересной рассказчицы.) То же самое следует сказать о Дине Рубиной, писательнице, ныне живущей в Израиле, но часто бывающей в России и, главное, регулярно публикующей здесь яркие, запоминающиеся произведения. Это опять в основном многочисленные переиздания ее прошлых вещей – что, кстати, говорит о большом читательском интересе.

Достаточно заметным изданием года стала книга новых рассказов Людмилы Улицкой “Люди нашего царя” (М.: Эксмо, 2005). Название восходит к фразе Николая Лескова “Каких только людей нет у нашего царя!”, вынесенной в качестве эпиграфа к сборнику. В предисловии писательница называет принцип, по которому создана эта проза: “Куча осколков… одни только разбитые картинки, дорожный калейдоскоп…” Действительно: множество рассказов и рассказиков, множество персонажей; хочется сказать вслед за классиком: “Сколько типов и лиц! // Вот душевнобольной. // Вот тупица. // В этом теплится что-то. // А вот совершенный щенок…” И так далее… У одних – необычная судьба (например, у героинь рассказов “Писательская дочь”, или “Коровья нога”, или “Они жили долго…”); другим доводится столкнуться с необычными жизненными сюжетами (“Великий учитель”). Есть героиня из, может быть, самого значительного рассказа “Тело красавицы” – простая девушка, которая явно не читала книг вроде “Мифа о красоте” феминистки Н. Вулф, однако совершенно отчетливо тяготилась своей неотразимой внешностью, сознательно отвергала всех без исключения поклонников, понимая, что их отношение к ней – чисто потребительское, и в конце концов нашла счастье со слепым человеком, которому абсолютно безразлично, как она выглядит, а вот небезразличны – ее личность, внутреннее содержание…

Но больше всего рассказов имеет чисто документальную основу – это случаи из жизни автора. Очень смешны “Гудаутские груши” – лапидарно-нелицеприятный портрет всевозможных кавказских народов, данный устами некоей квартирной хозяйки из маленького курортного городка, чья национальность остается неизвестной, но скорей всего – тоже “кавказской”; выделяются и дорожные повествования, слегка напоминающие бессмертную поэму “Москва-Петушки”: “Общий вагон” и “Москва-Подрезково. 1992″…

Однако несмотря на то, что в финале этого сборника Улицкая, кажется, впервые попыталась изменить своей привычной манере, чему свидетельство – последний раздел, состоящий из крошечных, в 4-5 строчек, философских миниатюр, – все-таки в целом ее амплуа – амплуа рассказчицы в духе “а вот еще был случай” покуда остается незыблемым.

Такое невозможно сказать о ее знаменитой тезке – Людмиле Петрушевской, которая лишь на первый, беглый и приблизительный, взгляд тоже словно бы рассказчица бесконечных житейских историй. Но ее истории, при всей их (часто) погруженности в быт, в грязь, в тоску повседневности, всегда имеют некое метафизическое присутствие, всегда окутаны непередаваемой аурой авторской личности. По словам одной авторитетной дамы, “Петрушевская пишет, как два мужика и три крокодила”. Другой критик сказал о том же другими словами: мол, Петрушевская слишком честна с читателем, чтобы заниматься его утешительством. Вот с этим нельзя не согласиться, однако же следует добавить, что ее авторский взгляд вмещает не только шокирующее и трагически-безысходное, но и смешное, и прекрасное тоже. Не говоря уже о творческом разнообразии писательницы (что само по себе подтверждает высокое мастерство и сильный потенциал художника), которое включает еще сказки, волшебные истории, юмористические рассказы, экспериментальные филологические миниатюры, стихи и многое-многое другое.

Тематическое и жанровое разнообразие продемонстрировал и ее последний сборник “Измененное время” (СПб.: Амфора, 2005). В нем нашлось место всему: и самому жесткому реализму (например, повесть “Флюра”, рассказы “Ребенок Тамары”, “Запомнить это” и др.), и реализму магическому (рассказы “Кредо”, “Нагайна”, “Измененное время”), и трагикомической, или, скорее, чисто трагической, жестокой фантазии на тему медицинских экспериментов (пьеса “Бифем”), и живой, остроумной фантазии на тему классического произведения (пьеса “Гамлет. Нулевое действие”)… Как практически все, выходящее из-под пера этой писательницы, книга заслуживает самого серьезного и внимательного прочтения.

Сильно переполошила общественность книга до того почти никому не известной Елены Чудиновой “Мечеть Парижской Богоматери” (М.: Эксмо, 2005), тематически перекликающаяся с выпущенной там же и тогда же книгой итальянки Орианы Фаллачи “Ярость и гордость”. Если последняя – известная на Западе журналистка и публицистка – написала памфлет в духе “Я обвиняю” (обвиняю Запад, на глазах безвольно сдающийся оккупирующим его ордам пришельцев, агрессивным по отношению к европейской культуре и ее традициям), то Чудинова написала о том же художественный текст – то ли научно-фантастический, то ли политический, но в любом случае роман-предупреждение, чье название говорит само за себя. Ну, а в споры о том, насколько все это справедливо и политкорректно, вмешалась сама жизнь – столкновениями во Франции и Австралии, взрывами в Лондоне…

С двумя заметными романами: “Джаханнам, или До встречи в Аду” и “Ниязбек” (оба вышли во все том же “Эксмо”) выступила Юлия Латынина, известная журналистка, публицистка и детективщица. Детективы ее раньше назывались “экономическими” либо “технотриллерами”; последние же романы можно смело назвать политическими – как и у Чудиновой, они посвящены мусульманскому миру, но в отличие от тех, написаны по следам реальных событий – событий, происходящих сегодня на Кавказе.

Вообще, в отечественном женском детективе, кроме Латыниной, есть, кажется, единственный мастер, способный постоянно меняться, удивлять новой тематикой и при этом не терять своего оригинального, узнаваемого стиля. Речь о Виктории Платовой.

Поскольку под этим именем печатают минимум трех человек, во избежание недоразумений уточняем: Виктории Евгеньевне Платовой (Соломатиной).

В отличие от неизменных Марининой и Донцовой, чья бешеная популярность поистине загадочна, или вполне доброкачественных ремесленниц вроде Устиновой, Дашковой, Малышевой, Поляковой, Степановой, чья тиражность уже более понятна и оправдана, эти два имени стоят особняком, прежде всего Платова (слава Латыниной в прошлом году значительно возросла из-за крепкого телесериала “Охота на изюбря”, поставленного по ее старому одноименному роману). У них куда более взыскательные круги почитателей, и при этом вряд ли совпадающие – настолько разнятся эти писательницы. И тем не менее уже кем-то было высказано предположение в том духе, что вот если бы к аналитическому уму Латыниной, жестко фиксирующему экономико-политические реалии современности, да прибавить талант Платовой к созданию ярких живых характеров, у нас бы уже были созданы свои “Финансисты”, “Титаны” и “Стоики” – то есть нарицательные, по типу драйзеровских, литературные фигуры из эпохи становления нового русского капитализма (который, по Латыниной, впрочем, и не капитализм вовсе, а полный неофеодализм). Возвращаясь к Платовой, следует отметить ее последний роман “Ужасные невинные” (М.: АСТ, 2005), – смелую, спорную, в чем-то провокационную, неполиткорректную вещь, которую можно было бы назвать магическим триллером, а можно – боевиком-фантасмагорией…

Невозможно не отметить и такой дебют года, как Оксана Робски. “Рублевская жена”, бизнес-леди и вообще гламурная, светская дама решила побаловаться пером… Казалось бы – что можно ожидать от сего предприятия? Несколько хорошо проплаченных пиар-акций, включая рекламу по ТV и хвалебные рецензии ведущих СМИ, пара ехидных реплик со стороны серьезной толстожурнальной критики, и – проехали; новоиспеченная авторесса, наигравшись этой игрушкой, глядишь, приобрела б себе новую – какую-нибудь антикварную лавку или ресторан экзотической кухни, – и все бы благополучно позабылось…

Ан нет – первый же (всего их вышло три за год) роман “Casual (Повседневное)” (М.: РОСМЭН, 2005) вызвал большой резонанс и без особых пиар-ухищрений: огромные тиражи, внимание критиков, включая вполне серьезных, переводы на иностранные языки… Конечно, тема весьма и весьма завлекательна: повседневная жизнь Рублевки, представленная как она есть, изнутри, из первых рук – ведь ранее, читая у разных авторов про жизнь нашенских олигархов и прочих сильных мира сего, невозможно было не ощущать, что все это не описано с натуры, а сконструировано на основе просмотра гламурных изданий плюс писательского воображения, чаще всего примитивного.

Здесь же все реалии преподнесены естественно, ненавязчиво, с должной небрежностью, – потому правдиво. Надо думать, не менее правдиво воссозданы типажи рублевских дам, прочно сидящих “на денежной игле”. Праздность – их естественное состояние; если кто и занимается бизнесом, то исключительно со скуки и, разумеется, на деньги своих половин. ” …Наши садовники и домработницы, – утверждает героиня, – признают классовое неравенство. В связи с нашим явным интеллектуальным превосходством”. Последнее, однако, никак себя не обнаруживает, поскольку их главные темы для обсуждения (помимо новостей из области шопинга) – чего бы такое предпринять, дабы муж (любовник, жених) не бросил, а еще – чей шофер тупей и чья домработница вороватее…

Как тут не согласиться: воистину, богатые сильно отличаются от простых людей – тем, что у них денег больше. Так что любая затурканная бюджетница или там обычная продавщица не похожа на героинь Робски – тем, что у нее нет ни домработницы с Филиппин, ни специальной телохранительницы (“сексуальная ориентация: пятьдесят на пятьдесят” ), ни “своего” киллера, к которому можно по необходимости обратиться (дух криминала вполне пронизывает все эти дивные картинки быта), и главное – мужа либо любовника, что сумели оказаться в нужное время в нужном месте и теперь вот способны все это оплачивать. А в остальном – ну такие же тетки; даже, пожалуй, поумней будут, ибо борьба за существование не дает мозгам атрофироваться…

В общем, “Casual”, который кто-то окрестил как “Скромное обаяние новорусской буржуазии”, скорее следовало бы назвать “Бездонная пустота новорусской буржуазии”, а следующий роман “День счастья завтра” – как-нибудь вроде “Буржуазия меж тем разлагалась”. Все это писательница “поет” без обличений или оправданий; просто поет, что видит, а уж выводы напрашиваются сами собой.

Надо сказать, что в третьем романе – “Про любоff/on”, вышедшем в самом конце года, впервые предпринята попытка какой-то социальной рефлексии. Да и написан он несколько по-другому – во входящей вновь в моду, а вообще-то давно тривиальной манере двух точек зрения на одну и ту же историю. Другими словами, первая часть описывает любовный роман глазами героини, вторая часть – глазами героя. Простая аспирантка, занимающаяся фонетикой, получает срочную работу: научить говорить (то есть произносить “сегодня” вместо “седни” и т. д. и т. п.) кандидата в депутаты. Кандидат – еще молодой-красивый, а уже миллионер! Успевает не только вести кампанию, но и за своей учительницей приударять: подарки дарит, в свет вывозит. Девушка впервые видит этот самый “свет”, теряет голову, на что-то надеется… Во второй части, разумеется, выяснится, сколь тщетны бывают подобные надежды: таких (и не таких) девушек у ее ученика-работодателя – десятки, связи с ними не значат абсолютно ничего, не говоря уже про наличие законной жены, которую он категорически не заинтересован покидать и чьи прихоти выполняет неукоснительно…

Но все эти дела любовные – постольку-поскольку; полностью личность героя высвечивается через отношение к депутатству и партстроительству. По всему выходит, что место в Думе ему нужно не из-за идеологических соображений (иначе с чего бы сей приверженец экономического либерализма основывает партию левацко-популистского толка?), ни даже ради лоббирования или депутатской неприкосновенности. А просто – скучновато стало, все вроде есть, почему б не заняться политикой? Чем плохо – прилив адреналина, слава, влиятельность… И ради этого можно пойти на все что угодно – вплоть до организации покушения на собственную персону; покушения такого рода, что погибнуть должна попутчица, а сам же он – остаться целым и повысить себе рейтинг.

Слово “цинизм” тут не проходит вообще; здесь, похоже, полное отсутствие чего-то, хоть отдаленно напоминающего зачатки нравственных основ. Опять, короче, полная пустота, как у тех новорусских тетенек из двух первых романов. Только дяденьки, ломающие судьбы и жизни окружающих людей даже не по злой воле, а по безразличию к ним, – пожалуй, поомерзительней будут. Такой вот сеанс разоблачения получился у Оксаны Робски, быть может, помимо ее воли; в любом случае – трогательное посвящение “С благодарностью депутату фракции ЛДПР А. В. Митрофанову” в комментариях не нуждается…

Кстати, на “Casual” есть и свой “Анти-Casual” – так уже называют имевшую большой успех книгу узбечки Бибиш “Танцовщица из Хивы, или История простодушной”, вышедшую несколько лет назад в петербургском издательстве “Азбука-классика”. Документальная история жизни простодушной среднеазиатской иммигрантки, ныне рыночной торговки, написанная ею самой на неродном для нее русском языке, переполнена всевозможными бедами и страданиями, как истории Оксаны Робски – всевозможными удовольствиями. Но симпатию и сочувствие автор вызвала не оттого, что она такая бедная-несчастная, а нам так душеполезно ее пожалеть; просто непосредственность и кроткая мудрость, которой дышат страницы книги, воспринимаются как незаемная авторская философия – непритязательная, но впечатляющая. И вот в прошлом году вышло продолжение: Бибиш “Ток-шоу для простодушной” (СПб.: Азбука-классика, 2005) – поучительное повествование о том, что стало с новоиспеченной писательницей после выхода прославившей ее книжки…

В заключение хочется напомнить хотя бы несколько поэтических имен, плодотворно работающих в наши дни. Слово “напомнить” может вызвать справедливое недоумение: какая-то Робски у них занимает непомерно много газетного пространства, а про поэзию – вскользь? Увы. Анализировать поэзию – не дело для подобных обзоров. Здесь можно только призвать: если вы читатель стихов, постарайтесь не пропустить.

Например, молодую Марию Степанову – сборник “Физиология и малая история” (М.: Прагматика культуры, 2005), получивший премию Андрея Белого.

Или – старейшего мастера Инну Лиснянскую, чье творчество в последние годы переживает своего рода ренессанс – ее “Иерусалимскую тетрадь” (М.: ОГИ, 2005).

Спешим обратить внимание на новую автобиографическую книгу Инны Лиснянской – “монороман” “Хвастунья”, только что напечатанную в журнале “Знамя” (№ 1, 2).

Или – триумфально шествующую Веру Павлову – ее книги “Совершеннолетие” и “По обе стороны поцелуя” вышли в самом конце 2004 года (СПб.: Пушкинский фонд и М.: ОГИ, соответственно) и по-настоящему пришли к читателю в 2005-м…

И, конечно, Юнну Мориц, о чьей новой книге “По закону – Привет почтальону” (М.: Время, 2005) “Литература” уже писала.

Поэтессы? Поэты? “Поэтки” (так, между прочим, величает себя Мориц)? Все эти тонкости гендерных терминов, о коих можно долго спорить, кажутся полным вздором, когда перед нами настоящий талант. Только он “единственная новость, которая всегда нова”. И посему только время нам покажет, каким из этих новинок 2005 года суждено остаться в литературе.




1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (No Ratings Yet)
Loading...
Вы читаете: НАПЕРЕКОР ГЕНДЕРУ