Анализ рассказа А. И. Куприна “Изумруд”



Одним из блоков вариативных программ литературного образования – и не только в 8-м классе – являются произведения о животных. Помимо привычных, хорошо методически освоенных стихотворений Есенина или рассказов Тургенева и Сетона-Томпсона рекомендуем обратить ваше внимание на рассказ А. И. Куприна “Изумруд”. Небольшой по размеру, яркий, динамичный, он очень удобен для изучения на уроке или в качестве внеклассного чтения с последующим обсуждением. Советуем присмотреться к нему и тем учителям, кто занят подготовкой школьников к олимпиадам: ведь анализ небольшого эпического произведения является на олимпиаде одним из обязательных туров (подробнее об олимпиадных заданиях мы расскажем в следующем номере). Публикуемый материал поможет учителю провести такой анализ.

Внимание ко всем проявлениям живого,


зоркость наблюдений отличают рассказ Александра Ивановича Куприна “Изумруд” (1907). Куприн с большой задушевностью и отличным знанием жизни писал о животных, он даже замышлял создание целой книги о них, но не успел осуществить задуманное.

“Университеты” жизни, подобные горьковским, позволили Куприну из многообразия встреч, эпизодов, событий выбрать то, что он знал не понаслышке. В основу произведения положен эпизод из жизни рысака Изумруда, не мыслящего себя без движения и оказавшегося втянутым в человеческие интриги.

Проблема перерастает первоначальный схематизм: противопоставление жестоких людей и беззащитных животных. И выражение “где кончается человек и начинается животное” требует корректировки, потому что на поверку животное оказывается неизмеримо выше.

Изумруд погибает вследствие коварства, корыстолюбия, алчности людей, но насколько он чище, совершеннее их! Невдомек ему, разгоряченному блистательной победой в бегах, почему вокруг него поднялась суматоха, почему проверяют его клеймо и масть, почему звучат обвинения в мошенничестве, как невдомек и то, почему у овса в чужой, незнакомой конюшне такой странно-непривычный вкус. И подлое убийство ранним утром, “когда все… спали”, не осознанное жертвой, отторгает убийцу, “большеголового, заспанного человека с маленькими черными глазками и тоненькими черными усами на жирном лице”, от рода человеческого, так безнадежно уступающего животным в порядочности.

Необычность повествования обусловлена выбором главного героя: события увидены глазами жеребца Изумруда, осознаны лошадиным умом, эмоции переданы завистливым веселым ржанием или тревожным всхрапом, нервным переступанием грациозных ног и затаенными мыслями. Умышленная ограниченность восприятия компенсируется интуитивной, подсознательной реакцией животного на поведение человека. Так, симпатичный Изумруду англичанин “никогда не сердится, никогда не ударит хлыстом”, “он весь точно какая-то необыкновенная лошадь – мудрая, сильная и бесстрашная”. И улыбается-то он, “скаля по-лошадиному длинные зубы”. Не случайна тесная связь, почти сверхъестественное взаимопонимание без слов между человеком и животным в сцене бегов: по разумению Изумруда, между ними много общего (“как это видят люди и звери только в раннем детстве”). С годами эта общность утрачивается, а иначе как объяснить существование доброго, хорошего, но без “чего-то главного, лошадиного” конюха Назара, труса Васьки, который кричит и дерется, совсем юного, игривого, как жеребенок-сосунок, Андрияшки и еще одного конюха, безымянного, жестокого и нетерпеливого.

Изумруд не склонен отгораживаться от человеческого мира, напротив, он тянется к людям, но не всегда встречает понимание. И читателю становится понятно, почему звучит “грубый человеческий окрик” и “тоненькое, дрожащее, ласковое и игривое ржание”.

Сюжет рассказа, изложенный человеком, прозвучал бы ординарно, почти тривиально, но события в восприятии Изумруда, не постигшего человеческую логику (и человеческую жестокость), не оставят читателя равнодушным.

Рысак просыпается накануне бегов в полночь и, убаюканный теплом конюшни и ароматом сена, вновь засыпая, возвращается в детство, к матери-кобыле. Счастливые и приятные воспоминания прерываются суетой начавшегося дня. Нетерпение застоявшегося Изумруда сдерживают мудрые руки англичанина. В конечном итоге победа рысака – это торжество американской выездки, превращающей “лошадь в живую безукоризненную машину”. Непонятные для него манипуляции фотографа, запечатлевшего триумф Изумруда, прерваны “черной рассыпающейся массой” людей. И далее происходит что-то совсем уж непонятное для рысака, обозначенное криком: “Поддельная лошадь, фальшивый рысак, обман, мошенничество, деньги назад!”

И виноваты не “большая желтая луна, внушавшая ему темный ужас”, а люди – одни, пытавшиеся обмануть других, и другие, мстящие за обман. А между молотом и наковальней – почти совершенной красоты жеребец Изумруд, так и не понявший, что ему подсыпали отраву в овес, чтобы прекратить дальнейшее разбирательство.

Пять глав из шести в рассказе занимает триумф Изумруда, ибо, даже не выступая на бегах, а только готовясь к ним, он торжествует над несовершенством жизни. Кульминация – в конце пятой главы, когда творится неправедный человеческий суд. И стремительная развязка в шестой главе. Все это сообщает напряженность сюжету, начавшемуся, казалось бы, столь безмятежно.

В поле зрения Изумруда попадает привычная обстановка: конюшня, коновязь, двор ипподрома. Восприятие слагается из запахов (“крепкий, волнующий запах ее кожи”, “вонючий табак”, “теплый запах пережеванного сена”, “уютно пахнет черным хлебом и чуть-чуть вином”), звуков (“жевали сено, вкусно хрустя зубами и изредка отфыркиваясь от пыли”, “храпел дежурный конюх”, “ревнивое сердитое дыхание”, “злобно взвизгивали”). Пейзаж появляется лишь во сне Изумруда, когда он видит себя на ароматном лугу рядом с матерью. И краски ярче и чище, и запахи отчетливее. В воспоминаниях его пьянит “восторг молодости, силы и быстрого бега”.

В рассказе рядом оказываются жеребцы и кобылы разных мастей, пород, возрастов и характеров, но их роднит природное изящество, грация, на которую невозможно налюбоваться. И сколь контрастны люди (“руки неуверенны и неточны”, “ездить он не умеет – дергает, суетится”, “с кривым глазком”, “руки у него не гибки, точно деревянные”). Лошади, даже с ногавками на бабках, полотняными поясами, подмышниками, отороченными мехом, выглядят венцом творения природы.

Повествование почти лишено диалогов: это или вопли восторга на круге ипподрома, или предполагаемый разговор между англичанином и Изумрудом. Реплики, произнесенные вслух, зависают в воздухе, потому что на первый взгляд не касаются главного героя, который часто думает про себя и даже не лишен фантазии (“думая о нем, Изумруд сам попробовал мысленно похромать немножко”).

Чисто купринская манера письма, нарочито бесстрастная, иногда суховато повествовательная, иногда расцвеченная удивительно точными “говорящими” эпитетами (“сказочно-прелестно зелена”, “нежно розовела”, “сверкала дрожащими огнями роса”), производит тем не менее неотразимое впечатление: как живые встают перед нами красавец рысак и другие герои рассказа. В нескольких фразах описывает Куприн метаморфозу, произошедшую с рыжим жеребцом, соперником Изумруда. Динамика видится и в “дрожащих огнях”, и в переливающихся от движения мускулах под кожей.

Психологический драматизм ставит рассказ Куприна в один ряд с произведениями И. С. Тургенева, С. А. Есенина и других писателей, помнивших о наших “меньших братьях”, а острота постановки общечеловеческих проблем делает его актуальным во все времена.




1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (No Ratings Yet)
Loading...
Вы читаете: Анализ рассказа А. И. Куприна “Изумруд”